Евгений Басюл: работа в госсекторе – это мой выбор

11. мая 2017

Главный специалист отдела авиации и мореходства Министерства экономики и коммуникации Евгений  Басюл рассказал о том, как он получил работу своей мечты.

Евгений, как и какие образовательные и профессиональные пути привели молодого человека в государственный сектор и столь интересную сферу деятельности?

В моем случае работа в Министерстве стала логичным продолжением движения в сторону интересующей меня сферы деятельности. После получения юридического образования я стремился получить опыт работы по профессии, однако это мне удалось лишь спустя несколько лет работы в других, совершенно разных сферах, в том числе в туризме, где я впервые столкнулся с организацией авиаперевозок. Эта тема показалась мне очень интересной. Затем мне удалось найти работу по профессии, но спустя три года я понял, что решать сугубо юридические вопросы мне не интересно. Поэтому я начал поиски работы, связанной с темой авиации. Я подавал свою кандидатуру во многие государственные и частные организации, так или иначе связанные с авиацией, но до определённого момента мне не удавалось получить работу по большей части из-за отсутствия соответствующего образования. Авиация – очень узкая сфера, поэтому наличие специального образования имеет решающую роль. После долгих поисков я нашел место работы, удачно сочетающее в себе как уже приобретенные юридические навыки, так и возможность заниматься давно интересовавшей меня сферой. Так я оказался в службе авиации при Министерстве экономики и коммуникаций.

Получается, Вам не хватило полученного образования для работы мечты, но и учиться дополнительно Вы не пошли?

Образования, то есть теории, никогда не будет достаточно для работы. Получая образование, ты лишь определяешь себе сферу деятельности, а навыки приобретаются только с практикой. В последнее время я всё больше прихожу к мысли, что диплом, свидетельствующий о моём образовании, имеет куда большее значение, чем само образование. Диплом – это как билет на самолёт, класс которого определяется дальнейшими амбициями.

Могу сказать, что мне приходилось учиться чему-то новому на каждой работе, к этому всегда нужны быть готовым. Некоторых работодатели полагают, что сфера их деятельности особенная и для нее нужны особые навыки. На самом деле таких сфер практически нет, за исключением действительно сложных профессий, требующих длительного обучения, — например, врачи. К счастью, такие предрассудки постепенно вытесняются более разумным подходом, ведь обучить сотрудника по своей системе порой выгоднее, чем искать уже имеющего подобный опыт. Поэтому крайне важна готовность к дополнительному обучению и новым непривычным обязанностям. В этом плане работа в Министерстве не является исключением.

Где и как Вы учили эстонский язык? Ведь владение языком – это одно из основных и строгих требований в государственных учреждениях.

Как и многие школьники я снисходительно относился к изучению эстонского языка. Живя и учась в Нарве, мне было сложно понять необходимость изучения языка, ведь все вокруг говорили по-русски. Конечно, сейчас я понимаю, что изучение языка напрямую связано с целями человека, но в юности постановка целей часто представляется сложной и непонятной задачей, и смысл изучения языка неочевиден. Поэтому уже в университете мне пришлось столкнуться с большими сложностями, ведь всё обучение было на эстонском языке.

Тогда мне казалось, что если с письменными заданиями я справляюсь хорошо, то устная часть оставляет желать лучшего. Впоследствии я понял, что навыки устной речи развить куда проще, чем научиться писать грамотно. Думаю, тут и сказалось моё пренебрежение грамматикой эстонского языка в школе.

Прежде я работал в местах, предполагающих активное устное и письменное общение. Но работа в министерстве требует более высокого уровня знания языка, ведь при составлении законов, например, точность формулировок имеет наиважнейшее значение. В то же время работа в команде предполагает заинтересованность всех её членов в том, чтобы новый сотрудник как можно быстрее освоился и начал повышать свой собственный профессиональный уровень, в том числе и знание эстонского языка. Могу сказать, что я ощущаю постоянную поддержку со стороны коллег в плане совершенствования эстонского языка и грамматики — они исправляют меня и советуют, как лучше сказать в той или иной ситуации. Я уверен, что такой подход является одной из лучших возможностей довести знание языка до идеала.

В чем Вы были больше всего не уверены или чего боялись в начале своей карьеры в государственном секторе?

Моим личным страхом были и по-прежнему остаются публичные выступления. Вероятно, этот страх в некоторой степени подпитывает несовершенство моего эстонского, хотя, по мнению моих коллег, этот недостаток не является существенным. Единственное, что может способствовать снижению этого страха, – это большая заинтересованность в теме, на которую нужно сделать презентацию, доклад и так далее. Я не отношу себя к любителям выступать, но этот навык был бы всё-таки полезен.

Евгений, опираясь на свой опыт, что Вы можете сказать о различных предубеждениях на тему многонациональности общества?

Мне лично не приходилось сталкиваться с каким-то негативным отношением к себе как к русскоговорящему человеку. Если говорить о наиболее болезненной для многих теме – знании языка в работе — то по личному опыту знаю, что умение общаться, выгодно преподносить себя и заинтересовывать пусть не на самом чистом эстонском языке всегда будет высоко цениться. Знание языка, безусловно, необходимо для успешного общения в русско-эстонском обществе, но не является единственной предпосылкой для этого. Думаю, если в обществе и возникают какие-то конфликты, то скорее из-за неумения находить нужный подход в общении, отсутствия элементарной вежливости и взаимоуважения, что является общей проблемой в общении между людьми любых национальностей.

Почему же в государственном секторе Эстонии так мало, например, русскоязычных сотрудников?

Конечно, есть формальные причины, такие как высшее образование и знание эстонского языка на высшем уровне, ограничивающие доступ неэстонцам на работу в госсектор, однако истинные причины, на мой взгляд, состоят в другом.

Возможно, наиболее вероятной причиной является востребованность на рынке труда. Если русская молодёжь знает эстонский, пусть и не всегда на высшем уровне, то знание русского языка среди эстонской молодёжи практически не наблюдается. В то же время, в частном секторе часто требуется знание обоих языков, соответственно возможностей для работы у неэстонцев в частном секторе больше.

Другой возможной причиной может быть разница менталитетов. Работа в госсекторе довольно-таки специфическая и кардинально отличается от работы в частном секторе, где характер работы бывает довольно часто динамичным и нестабильным. Госсектор же предлагает более стабильную, аналитическую и спокойную работу — возможно, более флегматичным эстонцам она больше приходится по душе. Для многих русских, напротив, работа в госсекторе может показаться слишком скучной.

В конечном счёте вы выбираете работу, а не она вас, поэтому выбор в пользу частного или же госсектора зависит только от личных стремлений и целей.

Что лично Вам дала работа в Министерстве?

Сейчас я чувствую себя более уверенно, чем раньше. Кроме того, я научился лучше контролировать свои эмоции, сохранять концентрацию и спокойствие в некомфортных ситуациях. Специфика работы в госсекторе также научила умению планировать и реализовывать долгосрочные проекты. Одним из самых важных качеств, приобретённых на госслужбе, это умение чётко и ясно формулировать свою точку зрения и достойно её защищать.

Как Вы считаете, на что прежде всего должны обратить внимание молодые люди, которые задумались о работе в государственных учреждениях?

Самое главное – это желание найти свое призвание, которым вы будете заниматься с удовольствием. Для начала стоит определиться со сферой, которая больше всего привлекает и кажется перспективной. Это сложно и чаще всего выбор неочевиден, поэтому не стоит бояться ошибиться — нужно всегда пробовать новое и выходить из своей зоны комфорта. Все преграды, предрассудки и предубеждения есть ни что иное, как оправдание слабых, нежелающих чего-либо добиться людей. Вместо того, чтобы искать ответ на вопрос «почему я не могу», лучше ответить на вопрос «как сделать, чтобы я смог». Помните, что всё возможно.